marush2

Брифинг

Пропустив последние семь лет российской жизни, ловлю себя теперь на безусловных языковых раздражителях, встречающихся в речи и письме соотечественников все чаще. Меня, понятное дело, раздражают они еще более потому, что я большую часть времени теперь разговариваю на языке, из которого они пришли. И меня злость берет, потому что:
Зачем говорить «ревитализировать», когда можно сказать «освежить»?
Зачем говорить «апдэйтить» или «апгрейдить», когда можно сказать «обновлять»?
Зачем говорить «фитбек», когда можно сказать «отзыв»?
Зачем говорить «коллаборировать», когда можно сказать «сотрудничать»?
Зачем говорить «митап», когда есть слова «встреча», «собрание»?

Я не против, например, «краудфандинга», потому что, насколько мне известно, аналога этому слову в русском языке нет и понятие это пришло с Запада.

Но, «это сделало мой день», черт возьми - это что, русский язык?!
marush2

Где-то там 2.0

Я часто жалею, что оставила этот дневник. Новая жизнь, хоть и явилась естественным продолжением предыдущей, заполонила собою внимание и время, отвлекла и предложила разнообразные замены привычным поступкам. Но иногда от новых привычек возвращаешься к старым, и чувствуешь пронзительную радость, как от запаха любимой книги, вызывающего другие, забытые запахи, запомненные во время захватившего тебя чтения.

А ураган в этом году все же произошел, но я с ним разминулась.
blue

Современное

Слушала сегодня Веберна Симфонию ор.21, Бриттена Simple Symphony, Копленда Quiet City... Насколько далеко и неправильно с тех пор все укатилось...

И даже Веберна играют люди - и единственная забота попасть в ноту - и та не удается. А уж что там написано и почему именно так... И какая должна быть интонация, интонирование как таковое - не чистота нот, а тяготение всех диезов и бемолей в существующем и данном направлении... Видимо, это нынче в области неведомого, или незнаемого. А скорее ненужного, раз так случается.

Музыка потрясающая зато.
1

Где-то там

Я думала, будет ураган, как и было обещано, но его нет, есть лишь перемены дождя и подвывающий в защелках ставней ветер. 
Впечатление чего-то упущенного, хотя нельзя и подумать, что это нехорошо.
marush2

Камерный Зал Филармонии 1 апреля, 19:00

Нечаянно обнаружив себя в Москве, постараюсь опровергнуть в это воскресенье День Смеха, погрузившись в следующие сочинения:

Бетховен Соната №16 ор.31,№1
Шуберт Фантазия "Скиталец" ор.15
Шуман Фантазия ор.17
Брамс Вариации на тему Паганини ор.35

Концерт этот должен был состояться 2 марта, и с совершенно иной программой, однако по ряду причин был перенесен и переделан.

Приглашаю присоединиться:)
marush2

Деталь

Я, черт возьми, убеждена, что заключительную партию в первой части 23-й сонаты нельзя вламывать, как будто тебе пинка под зад дали, там только одно форте, а два появляется лишь в третьем такте.
Но практически весь мир отчего-то играет два форте сразу, и выходит, во-первых, что разница с третьим тактом нулевая, ибо на туда уже силенок не хватает, а во-вторых получается страшная пошлятина. А я хочу как написано играть, а не как "принято", так ведь звучит несравнимо лучше! Заключительная не должна быть "прорывом" (по учебнику музла) после тихого спуска сверху от трели, она должна вырастать из той глубины, куда вошел этот спуск, - иначе экспозиция (а затем и реприза) вежливо разваливается пополам! Ну неужели это не очевидно???

А если уж говорить о пресловутом "прорыве", то им должен быть как раз тот самый третий такт с двумя форте.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

marush2

...

В начале ноября внезапно умер Димин папа Константин Николаевич, мой любимый свекр, человек невероятной доброты, огромного таланта и ума. Блестящий физик, он видел весь окружающий мир как совокупность тончайших и фундаментальных законов, по которым все вокруг развивается и существует, и эта его способность была абсолютно околдовывающей.
Он был совсем молод, и сознание ломается при попытке думать о нем во времени прошедшем, хочешь найти какой-то еще физический закон, которого до сих пор никто не заметил.

Завтра я должна играть концерт Хачатуряна в Белгороде, и эта музыка сейчас преломляется в сознании совершенно иными интонациями, нежели какие, возможно, в ней были заложены первоначально. Как будто в ней нет ослепительного мажора, а есть только обратная, черная и безбрежная его сторона.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

marush2

Лист/Лидский!!!!

Друзья, если вдруг у кого-то еще не сформировалось верное представление о проведении досуга в ближаюшую субботу, то вам - сюда.
От себя хочу добавить, что я немало заинтригована, поскольку, слышав все произведения из данной программы в исполнении Михаил Виктрыча в разные годы, и даже имея записи с тех концертов, теперь жду услышать, как это будет звучать теперь, спустя дцать... ну,положим, не дцать, но все же!




marush2

21.09.2011

Звенят минуты. Тает время.
Звенят незримые миры. 
Восторг и ужас, род и племя
Лишь с этой связаны поры -
Поры забвения и чуда,
Поры творения мечты...
И тайны вечности, откуда
Мы происходим - я и ты.

marush2

Марк Горенштейн


Это человек, о котором я могу говорить бесконечно.
Близкие мне люди знают, что я безгранично предана ему, и этому есть веские причины.


Впервые я встретилась с ним, попав на гастроли ГАСО по Уралу в начале сезона 2003-04 года. Эти недельные гастроли перевернули мое представление о современном дирижировании, и, что самое важное, о современном музыкальном мышлении, в которое я не имела до того никакой веры.
По окончании гастролей я попросила у него разрешения приходить на его репетиции и слушать, как он занимается с оркестром. Он удивился и позволил, и я стала приходить так часто, как только могла. Во время учебы в консерватории это было очень удобно, так как ГАСО занимались в БЗК. Оркестранты шутили,  а некоторые и издевались, что я являюсь туда как на работу - не понимая, очевидно, зачем я это делаю. 
Я приходила на 3-4 репетиции к каждой программе, и сидела с партитурой и блокнотом, записывая номера цифр и тактов, инструменты и замечания, приемы, смычки и дыхания. Этот увесистый блокнот  - без преувеличения самый ценный учебник,который у меня есть, а время, проведенное в зале, стоит всех лекций во всех учебных заведениях, в каких я только успела побывать. Я давно сбилась со счета количества репетиций, которое я посетила за прошедшие 8 сезонов  - думаю, что больше двухсот.  С течением времени мой слух разделился, как вероятно, это и должно происходить у дирижеров, и я больше не слышу оркестровую музыку одним полотном или двумя – тремя пластами, я слышу ее всеми голосами сразу и каждый тянется независимо.

За все эти годы я ни разу не слышала н и ч е г о  из того, о чем до этого и впоследствии слышала о Марке Борисовиче за его спиной. Он никогда не сказал ни одного слова просто так, и каждое его замечание – это попадание в точку. Казалось, он слышит не просто все, но каждого инструменталиста в отдельности, его невероятная способность разделять один звук, издаваемый несколькими инструментами, на составляющие – при том, что в оркестровой вертикали этих звуков могут быть десятки – не поддается описанию. 
Его репетиции с группами – история, заслуживающая отдельного рассказа. Я видела, как приходили новые люди, часто молодые ребята, многое еще не знающие и не умеющие, и как он в считанные дни кардинально менял их, вдаваясь в технические подробности исполнения любого инструмента, и давая такие советы, какие я никогда не слышала в классах этих инструментов, играя с ними в ансамблях. Атака, штрихи, пальцы, дыхание, мышцы, мышление, аппликатура – у ребят были круглые глаза и они спрашивали Марка Борисовича, почему он не преподает в консерватории, скажем, трубу или кларнет.



Естественность его мышления, позволяющая музыке предстать во всей своей ненарушаемой красоте, завораживала меня с каждым днем все больше и больше, и поэтому каждое его замечание оркестру я всегда адресовала себе, перекладывала на свою игру и свои играемые произведения.
Да. Всегда невероятно трудно заслужить его «хорошо». Но это «хорошо» стОит  всех оваций и премий,
поскольку означает, что его фантастический слух не нашел ни одного изъяна.

Я бесконечно люблю Марка Борисовича, уважаю его и преклоняюсь перед ним, как перед человеком, перед личностью и перед музыкантом, открывшим передо мной бездну того, чего я не знала и к чему мне еще предстоит идти и идти. Он – это моя настоящая консерватория, моя специальность, и мое ощущение сказки каждый раз, когда он за пультом.  Это мои подкашивающиеся от счастья колени и эйфория с самого первого услышанного концерта в 2003 году с 9й Малера, это мои слезы, которые я никогда не могу сдержать, когда слушаю его Брукнера, Брамса, Чайковского, Рахманинова, Штрауса, Берлиоза, Верди и Бетховена. Это моя разросшаяся вчетверо фонотека, поскольку я старалась найти исполнения, которые взбудоражили и вдохновили бы меня хотя бы так же.



Я не знаю человека более доброго и открытого, более порядочного и более правдивого, более истового и увлеченного,  более сопереживающего и более последовательного.  Он говорит вещи в лицо такими, какие они есть, и это потрясающе, поскольку едва ли не только в общении с ним ты всегда знаешь, что услышишь то, что есть на самом деле.

Мне  физически больно видеть и понимать, что сейчас происходит вокруг него. Наверное, теперь очень многим людям я никогда не смогу посмотреть в глаза так, как раньше могла. Я не могу поверить в то, что сейчас говорится, пишется и смакуется именно потому, что знаю Марка Борисовича 8 лет, знаю его работу почти так же, как любой человек из оркестра, видела его в моменты радости и горя, в моменты подъемов и усталости, видела его слезы и его нервы, и его доброе сердце, которое находило время для всех, кто в этом нуждался.